· Новости  · Биографическая справка  · Галерея  · Фотоальбом  · Литературные произведения  · "Горные кедры"  · О Ряннеле пишут...  · От авторов  · Форум   
 
 
 Детство. Школьные годы

Родился Т.В. Ряннель 25 октября 1921 года в деревне Тозерово Ленинградской области в крестьянской семье. Светлый новый дом, построенный отцом, находился за околицей деревни среди узких полей, березово-осиновых перелесков. От моря, которое просматривалась между вершин темных елей, доносился гул прибоя. Летом все цвело, сверкало, колосилось.
Родство с привольной природой вошло в жизнь с самых ранних лет. Здесь и следует искать зарождение глубоких духовных связей с природой, проявившихся впоследствии в живописи художника. Для характеристики творчества Ряннеля существенно и то, что он одарен не только как художник, но и как поэт. Соприкосновение с миром в его поэтическом обличии было питательной средой для созревания чувств.
В семье хорошо рисовал старший брат Эйно. Первые уроки Тойво получил у него. Эйно давал краски, бумагу и учил писать акварелью. Отец тоже любил искусство. "В свободное время, - рассказывал Тойво Васильевич, - он вырезал нам игрушки из дерева - то были коровы, кони, кричащие петухи и другие поделки, выполненные в духе народного примитива и, несомненно, способствовали развитию детского воображения, побуждали самого к творчеству".
В 1928 году Ряннель пошел в школу. В школе Тойво помогал учительнице оформлять стенную газету. "Рисование для меня, - говорит Ряннель, - было чем-то естественным".
В 1930 году семья была выслана в Сибирь, Красноярский край. На всю жизнь запечатлелась в детской душе поездка в эти далекие неведомые края. Она была не легкой. Товарные вагоны с двухъярусными нарами, посреди вагона - печурка. Пристанционная площадь забита народом, суета, неразбериха. Восемнадцать суток ехали до Красноярска. Затем на баржах до Стрелки и дальше по Ангаре до Мотыгино.
Там прокладывалась дорога в поселок Южно-Енисейск. Вместе с братом Федором, Тойво ушел на золотые прииски. Родители с младшими братьями Суло и Вяйно остались строить недалеко от Мотыгино совхоз "Решающий", подсобное хозяйство для золотых приисков. Восстанавливалась и создавалась золотая промышленность.
На реке Удерей в поселке Кировском строилась гигантская драга и электростанция для нее. На эту стройку и приехали Тойво с братом. Рабочие жили в длинных низких бараках, спали на грубо сколоченных нарах. В этой рабочей среде рос, воспитывался и трудился Тойво Ряннель. Десятилетним подростком в бригаде строителей он занимал "должность" помощника повара, работать приходилось наравне со взрослыми.
Здесь Ряннель пошел в школу, в первый класс. Поначалу учеба давалась трудно, плохо знал русский язык, писал неграмотно, но был упорен и терпелив. В свободные часы рисовал все, что видел вокруг, на обрывках бумаги, на обертках и газетах. Однажды, когда накопилось много рисунков, решил устроить выставку. Приколол свои рисунки к влажным бревнам барачной стены, ждал, как отнесутся рабочие. Реакция зрителей была самая благоприятная. "Это был тяжелый день, но это был мой праздник, моя победа над страхом, над робостью, над одиночеством в среде людской. Я поверил в полезность моего труда - мой труд как бы поднимал меня до уровня много умеющих, выносливых, сильных людей", - вспоминал Тойво Васильевич. Мальчик "врастал" в жизнь с самых ранних лет. Тяжесть той жизни не сломила, не осуровила его характер, не погасила заложенные в нем чувства красоты и добра. Среди простых людей-тружеников нашел он понимания и поддержку.
Пятнадцатилетним юношей Ряннелю посчастливилось побывать в 1936 году на экскурсии в Москве, которая была организованна для отличников школы. Третьяковка потрясла его. "Многие картины я знал, - рассказывал художник, - по книгам, репродукциям и открыткам, которыми нас всех щедро снабжали прекрасные учителя рисования. Но то, что я увидел в залах, было выше человеческих возможностей..." Домой Ряннель возвратился с массой открыток и репродукций Оружейной палаты, Музея изящных искусств, Третьяковской галереи. Возвратившись в родные места Тойво написал портрет Байрона, а потом была картина "Папанинская льдина" которая была на выставке детского творчества в Красноярске, репродуцировалась в молодежной газете. Молодой художник получил премию - 50 рублей. По совету профессора Любимова из Академии художеств, Тойво решил поступать в Омское художественное училище.

Омск. Художественное училище


Ряннель избрал Омское училище. Отправил документы и работы по рисунку, живописи и композиции. Скоро пришел ответ: допущен к экзаменам. Надо было подготовиться к отъезду. Заработать денег на дорогу и на первый случай. Устроился в старательскую бригаду намыть золота на костюм и ботинки.
"Экзаменов я не боялся, - говорит Ряннель, - считал себя достаточно подготовленным. Кое-что уже умел и видел, и тут доброе слово хочется сказать о журнале "Юный художник". Он давал хорошую ориентацию желающим заниматься искусством самостоятельно. Понятные, и в то же время высокопрофессиональные статьи о сложных вещах, конкретные методические разработки к самостоятельной работе помогали юным художникам. Я думаю, что художники моего поколения многим обязаны этому прекрасному изданию".
Приемные экзамены - волнующее и незабываемое событие. Оно всегда вспоминается, когда речь заходит о годах студенческих. Конкурс был большой, при этом чувствовалось - многие городские абитуриенты были хорошо подготовлены по специальным дисциплинам. Они занимались в изокружках, студиях при домах культуры. Соревноваться было нелегко... Но вот экзамены закончены. Наступил самый тревожный день. Ожидание списков принятых. Все толкутся в коридорах училища. На лицах волнение. Некоторые подчеркнуто горделивы, наигранно веселы, другие бледны, молчаливы и внутренне скованы. Всех одолевает нетерпение поскорее узнать о своей судьбе...
Открывается дверь канцелярии. Со списком в одной руке и кнопками в другой выходит секретарь, с трудом пробирается к доске объявлений, и списки наконец-то в витрине (...) Появляются засиявшие и посеревшие, остановившиеся лица. Кому долгожданное решение, кому - тяжкий приговор, "Протискиваюсь, - говорит Ряннель, - и я, нервно ищу глазами свою фамилию. Читаю... Есть! Есть! Принят! Пытаюсь успокоить чувство ликования. Не видя и не слыша больше ничего, повременив, возвращаюсь, чтобы еще раз прочесть. Думаю, выручили меня мои композиции. Они чем-то подкупили приемную комиссию".
Омское училище считалось хорошим учебным заведением, имело неплохие традиции. Организованное в 1920 году, оно называлось тогда "Художественно-промышленный техникум имени М. А. Врубеля". Техникум имел отделения живописное, полиграфическое, архитектурно-скульптурное, ткацкое, художественный музей. Душой и создателем музея был преподаватель С. Пахотин, который после изгнания Колчака организовал поиски ценностей в брошенных особняках, подвалах, чердаках. Было собрано значительное количество произведений скульптуры, живописи, предметов прикладного искусства.
В 1923 году А. В. Луначарский проезжал по Сибири. Большое впечатление на него произвел Омский Худпромтехникум. При личном содействии Луначарского наркомпрос выделил Омску 150 картин, среди них произведения Бенуа, Грабаря, Левитана, Жуковского, Кустодиева, Коровина, Маковского, Дубовского, Нестерова, Айвазовского. На базе коллекций краеведческого музея и училища в 1940 году был создан самостоятельный Омский музей изобразительных искусств.
Через стены художественного училища прошли многие художники - коренные сибиряки, ставшие членами Союза советских художников и образовавшие ядро творческих Союзов во многих городах Сибири: Д. С. Суслов, И. В. Титков, В. В. Титков, Л. Н. Огибенин, М. А. Мочалов, П. А. Осолодков, А. И. Русинов. В Омском училище всегда был сильный педагогический коллектив. В разные годы там преподавали: С. А. Пахотин, В. П. Трофимов, К. П. Трофимов, С. Я. Фельдман, Ш. А. Шакаров, Т. П. Козлов.
Очень тепло отзывается Тойво Васильевич о преподавателе Тимофее Павловиче Козлове, ныне заслуженном художнике РСФСР. Умел "заразить" молодых людей высоким горением и честным отношением к задачам искусства.
Омск - один из крупнейших промышленных и культурных центров Сибири со многими высшими и средними учебными заведениями, областным театром драмы и ТЮЗом, кинотеатрами и библиотеками. Уже в те годы было оформлено областное отделение Союза советских художников и кооперативное товарищество "Художник". В городе систематически проводились выставки и дискуссии по проблемам творчества, литературные вечера, на которых выступали известный поэт Леонид Мартынов, краевед Драверт. Ряннель был неизменным посетителем омских выставок, вечеров и дискуссий.
Резкая смена "таежной" на городскую жизнь обострила впечатления, дала обширную пищу для развития любознательности. Учился Ряннель с большим старанием и радостью. Собравшаяся со всех концов Сибири группа учащихся оказалась дружной, активной. Новые, дорогие сердцу товарищи своим теплом и вниманием скрашивали нелегкую студенческую жизнь. Из этой группы вышли многие, ставшие известными живописцами - Б. Ряузов, А. Моторин, А. Пятков, П. Поротников, Н. Бачинин, С. Якушевский и другие. Ряннель любил уроки рисунка, живописи, композиции, особый интерес проявлял к истории искусств и другим гуманитарным предметам, много читал. Его часто можно было видеть в библиотеке и музее, где он внимательно изучал жизнь и творчество мастеров реалистической живописи.
В своей группе учащихся Ряннель выделялся эрудицией, хорошо ориентировался в вопросах искусства. Вспоминаются его серьезные ответы по истории искусств, выступления на дискуссиях, хорошо известные автору этого очерка. Ряннеля всегда отличала целенаправленность мышления и творческих исканий, стремление "докопаться" до истины как в вопросах анализа творчества выдающихся мастеров, так и в проблемах своего творчества.

Военные годы

В июле месяце 1941 года, после закрытия училища, Ряннель приехал в Южно-Енисейск Красноярского края. Долго искать работу не пришлось. Его хорошо знали в райкоме комсомола. Отдел школ райкома направил его в районе. Там предложили работу учителя рисования и черчения в школе, где до отъезда в Омск он учился сам.
"Два года работал в школе, - говорит Ряннель, - с ребятами хороший контакт получился. С особой охотой занимался в неурочное время с рисующими ребятами. Старался их учить так, как меня учили".
Но были причины, которые не могли удержать Ряннеля на педагогическом поприще. Получив в училище необходимые познания и навыки самостоятельной работы, вкусив "сладкий плод" творческого труда, Ряннель искал возможности постоянного, близкого общения с природой. Он хотел целиком отдать себя во власть ее торжественной красоты, величия горных хребтов, безмерных широких пространств, пройти эту "школу природы". Молодой художник уже осознал, что природа является первоосновой избранной им профессии художника-пейзажиста. Поэтому с большим удовлетворением Ряннель принял приглашение Енисейской топо-геодезической экспедиции треста "Золоторазведка". Был рабочим, десятником на строительстве пунктов триангуляции. Быстро освоил топографическое черчение, инструменты и ведение полевых журналов. Через год был аттестован как младший техник, а потом и как техник.
"Жил я с отрядом, - рассказывает Ряннель, в тайге, в палатках от снега до снега, часто менял стоянки. Такое общение с природой было мне по душе. Был у меня этюдник и грунтованный картон. Писал я вполне серьезно и долго".
Специфический характер работы позволил Ряннелю наблюдать природу в любое время суток и при различных ее состояниях, начиная с самой ранней весны, когда природа пробуждается и тайга постепенно начинает надевать свой летний наряд, до поздней осени, когда она расточительно отдает человеку свои дары и поразительную чуть грустную красоту. И Ряннель писал и рисовал, маслом и акварелью, "купаясь" в этой первозданной красоте.
Костры и палатки, зори и закаты, повседневное вживание в предметный мир своих будущих произведений - таким было романтическое начало длительной творческой практики художника.

Красноярск. Начало пути

В Красноярск Ряннель приехал весной 1946 года. Период этот - самый решающий в жизненной судьбе Ряннеля. Началась новая страница в биографии молодого художника.
В эти первые послевоенные годы Красноярская творческая организация как бы заново формировалась. Часть художников выбывала. Уезжали в родные места эвакуированные с западных районов страны. Появлялись возвращавшиеся с фронта. Ядро организации составляли старейшие: Д. И. Каратанов, А. П. Лекаренко, Г. Д. Лавров, К. И. Матвеева, К. Ф. Вальдман. Возглавлял Красноярское отделение Союза художников молодой график Р. К. Руйга.
Ряннель тепло был принят коллективом и сразу включился в творческую и общественную работу. Он близко сошелся с ведущими мастерами - Каратановым и Лекаренко. В постоянном контакте с опытными художниками он внимательно присматривался к их профессиональным приемам и навыкам в работе над этюдом, эскизом, картиной.
Так, очень много полезного почерпнул Ряннель у Каратанова. Их сближению способствовало и то, что они были соседями по квартире. Беседы на житейские и творческие темы в обстановке свободной, непринужденной имели важное значение для молодого художника. Со своей стороны и Ряннель сделал Дмитрию Иннокентьевичу, живущему долгое время в одиночестве, много добрых услуг. Каратанов с его богатым знанием Сибири, разносторонним талантом и личным обаянием всегда был центром творческого содружества молодых художников.
Близкое знакомство с Каратановым, приверженцем правды в искусстве, хранителем и продолжателем реалистических традиций своего знаменитого земляка и учителя В. И. Сурикова, не могло не повлиять на Ряннеля.
Данью уважения молодого художника к Каратанову и его творчеству была написанная им краткая монография о творчестве Дмитрия Иннокентьевича (Красноярск, 1948). Это было первое исследование о большом сибирском художнике.
В последующие годы Ряннель не один раз вспомнит о Каратанове и назовет его своим учителем: "Добрая половина нашего большого коллектива красноярских художников училась у Каратанова: кто в рисовальных классах, кто в мастерских товарищества "Художник". Дмитрий Иннокентьевич был настоящим педагогом. Он учил нас как-то незаметно, без нажима, он никогда не обижал нас своим превосходством. Он был на полвека старше и опытнее нас, но странно - мы не чувствовали этой разницы. Мы запросто заходили к нему на чай. Каратанов был на высоком уровне дружен с нашей природой; он слышал и видел ее аналитически тонко. Не нарушая первозданной гармонии, изучая ее ритмы и движения, он создавал очень "каратановскую" сибирскую природу на своих полотнах. Он искал общения в образах и потому его пейзажи были дороги всем. Он учил всех, и художников в том числе, чувству прекрасного."
Ряннель твердо шел дорогой реализма, смело вторгаясь в жизнь, черпая из неё. Вот что он говорит о новаторстве и традициях: "Отказ от традиций и их развития, - это удел бесталанных, неспособных быть на гребне поступательного развития. Это трудно. У кого-то не хватило характера, кому-то в "новаторстве" виделась легкая слава... Меня обвиняют иногда в приверженности к "передвижничеству". Да, я за демократическое искусство, я пытаюсь в силу своих небольших возможностей развивать эти традиции, не теряя связь времен".
Думается, здесь сказалась школа Каратанова, и творческие заветы и наследие Сурикова, которые красноярцы бережно хранят и в меру сил своих развивают на родной земле.
Шло время, постепенно Ряннель приобщался к таинству творчества, постижению художественного образа. У него, всегда собранного, всегда внутренне уравновешенного, в его творческой эволюции не заметно скачков, увлечений различными модными течениями.
Свои первые работы "Август в тайге", "Река Сухой Пит", "В долине Вангаша", "Охотничья избушка". "Усть-Питское" (все 1946 г.) Ряннель показал на краевой художественной выставке, посвященной тридцатилетию со дня смерти В. И. Сурикова. Это были виды мест, где художник побывал с геологической партией. В небольших, написанных маслом пейзажах звучало очарование "тихих" встреч художника-лирика с природой. В них чувствуется любовь к цвету и стремление передать через природу свои переживания. В этих работах принцип композиционного построения холста, колористическое решение целиком базируется на наблюдениях окружающего мира.
Выход своему литературному дару Ряннель дал, обратившись к прозе, публицистике. В периодической печати - журналах, газетах систематически появляются его очерки. В них автор затрагивает различные житейские и творческие проблемы, рассказывает о беседах и встречах с интересными людьми - первооткрывателями, строителями, оленеводами и рыбаками Севера.
Интересные наблюдения мы находим в очерке "Эвенкийские встречи", напечатанном в журнале "Москва" (1984, № 3). Здесь можно найти и описание характерных особенностей суровой природы, с растущими на скалах и каменных россыпях сибирскими лиственницами и елями, чудом выстоявших на скудной почве, на вечной мерзлоте под напором порывистых ветров. И восхищение красотой предвечернего часа, настраивающего на созерцание, когда слышишь только тишину да редкое щелканье глухарей.
Но не одна природа интересует художника. Он внимателен к людям Севера. Вот слушает он о житье-бытье старого эвенка. В его словах грустное сетование, что не идут молодые в пастухи, стесняются "непрестижной" профессии, уезжают в города...
В Эвенкии у Ряннеля зародилась мысль написать картину о Тунгусском метеорите. "Хотел, - говорит художник, - извлечь из эха этого загадочного взрыва, прогремевшего 30 июня 1908 года над эвенкийской тайгой, нечто романтическое. Но картины не получилось, я не сумел перевоплотиться в фантаста. Остались натурные этюды и добрые воспоминания о людях, которые в тот год работали в эпицентре тунгусской катастрофы. Это были в основном москвичи, молодые ученые и студенты. Начальником экспедиции был Владимир Кошелев - молодой разносторонне образованный специалист. Был там и Георгий Гречко, будущий прославленный космонавт".
По материалам эвенкийских поездок, а их было несколько, Ряннель написал ряд пейзажных картин и портретов. Были очерки о поездке в Ливан, Египет, на Кипр, Алжир. Художник отмечал красоту и своеобразие природы этих стран. А закончил повествование словами: "Но любовью и привязанностью всегда и навсегда оставалась Сибирь от Монгун-Тайги на юге до островов Северной Земли".
В своем творчестве Ряннель лишь изредка обращается к портрету и бытовой живописи. Главное место занимает пейзаж. Он верит в возможность этого жанра пробуждать в людях высокие патриотические и эстетические чувства. Родная природа для него - богатейший источник глубоких переживаний и неожиданных открытий. Даже в годы, когда некоторые критики утверждали, что пейзаж есть отступление от современности, отказ от общественной роли искусства ради ухода в личные переживания художника... Но время шло, и подобного рода теории отвергала сама жизнь. Значение пейзажной живописи особенно утвердилось в годы Великой Отечественной войны, когда солдаты шли сражаться за дом, Родину, милые их сердцу дубравы, поля и реки, в них они видели символы Родины.
Так, с первых шагов творческой деятельности Ряннель показал себя художником зорким, наблюдательным, идейно целеустремленным. Это делает его пейзажи человечными, современными. Пишет Ряннель быстро, умеет добиться точности при передаче фактуры, гармонического сочетания тонов, материальной сущности предметов. С точки зрения технического исполнения многие вещи написаны легко, артистично. Но это на сторонний взгляд. Для художника же довести вещь до завершенности и удержать при этом настроение мотива, чистоту и свежесть красок сложно и удается не всегда.
Творческие успехи, которых достиг Ряннель в первые годы, не снизили энергии поисков, не "усыпили" его. Он ставил перед собой все более сложные задачи. У него появилось естественное желание шире познакомиться с краем, соседними областями, их природой, ощутить биение пульса жизни. Он едет в Игарку, в низовья Енисея, в Саяны, в Туву, а позднее в Хакасию, Кузнецкий Ала-Тау. Многие из этих путешествий были сложными, трудными, опасными. Походы совершались и в места, где редко бывал человек. Ряннель увлекал многих художников края в эти далекие смелые походы: к истокам Енисея, на его водопады и пороги, в глубину Саян, на саянские "Таскылы", хребты и перевалы.

Возврат: