· Новости  · Биографическая справка  · Галерея  · Фотоальбом  · Литературные произведения  · "Горные кедры"  · О Ряннеле пишут...  · От авторов  · Форум   
 
 
 
  • Сверкнула пламенем жар-птица
  • БАЛЛАДА О СОЛИ
  • Синева, упавшая на листья...
  • НА ВЕРХНЕ-ЕНИСЕЙСКОМ ВОДОПАДЕ
  • ДОЧЕРИ ЛАРИСЕ В ДЕНЬ ЕЁ 20-ЛЕТИЯ
  • РЕКВИЕМ
  • …ПРОЩАЙ, КОРОВИНСКАЯ ДАЧА…
  • БЕЛЫЙ КРЕСТ
  • ПОДРАЖАНИЯ ИГОРЮ ГУБЕРМАНУ
  • ВМЕСТО МОЛИТВЫ (памяти Вали)
  • Усталая память стучится уныло...
  • Я выдумал последнюю любовь
  • АЭРОБИКА ДУШИ
  • ПОСЛЕДНЯЯ ДУЭЛЬ ЛЕРМОНТОВА
  • ВИЗИТ К ТАЙМЕНЮ


    * * *
    Сверкнула пламенем жар-птица,
    Как призрак счастья впереди,
    Чтобы мгновенно раствориться,
    Оставив боль в моей груди.

    Мне в путь дорогу утром рано
    По перламутру белых рос,
    На зов мечты за синь-туманом
    Искать волшебное перо...

    Так пожелай мне, мать, удачи,
    Слезой мой путь благослави!
    Душа моя стыдливо плачет
    И просит клятвы на крови...
    1939, Кировск

    БАЛЛАДА О СОЛИ

    Опять собираю, как прежде, в рюкзак
    Дневник, молоток, буссоль,
    Патроны, консервы, спички, табак,
    Сухари и соль.
    В дальний путь –
    на поиски руд
    Незаменимое только берут.
    Буссоль - для маршрутов, патроны –
    для дичи,
    Табак – не мной придуман обычай –
    Рассеивать скуку и комаров
    В вечернем безделии возле костров.
    Если в работе пока неполадки:
    Россыпь не найдена, жила не вскрыта, -
    Солью посыплю траву у палатки
    И стану верить в удачу открыто.
    По стародавним преданьям Востока –
    Счастье приходит на соль, как сохатый.
    Солью посыплю песок у порога –
    Россыпью пусть обернется богатой!
    Но завтра с зарею отправлюсь я снова
    По падям пихтовым и сопкам сосновым –
    И снова,
    И снова – до сотого пота,
    Чтоб солью, на счастье, пропахла работа.
    И будет удача наградой за труд;
    Жизненной правдой преданья живут!
    1946

    * * *
    Охотники

    Синева, упавшая на листья,
    И роса на каменной тропе –
    Все вокруг неотразимой мыслью
    Тайно посвящается тебе.
    И тебе, единственной навеки,
    Подарил бы горы, синеву
    И назвал бы россыпи и реки
    Нежным словом, как тебя зову.
    1946



    НА ВЕРХНЕ-ЕНИСЕЙСКОМ ВОДОПАДЕ

    В таежной дали непролазной,
    Где сказкой кажется заря,
    В кругу богов мы правим праздник
    Рождения богатыря!
    Салют! И троекратный выстрел
    Встречает гулом водопад,
    Гудит, гремит на горной выси
    Лавинным грохотом раскат.
    Вот так торжественно и просто,
    Бросая брызги в облака,
    Здесь набирается упорства
    В борьбе рожденная река.
    В каком порыве постоянном,
    С какою собранностью всей,
    Штурмует гордые Саяны
    Неукротимый Енисей!
    И мы развертываем крылья,
    Взлетаем круто над рекой
    И в россыпи алмазной пыли
    Хватаем радугу рукой!
    Еще не раз преграды встанут,
    Как зависть, камни затая,
    Но ты пробьешься к океану
    Река моя, судьба моя!
    Пуская меня бурун завертит
    И крылья выбросит на слом,
    Но в этот миг я был бессмертен
    В звенящем имени твоем!
    1956

    ДОЧЕРИ ЛАРИСЕ В ДЕНЬ ЕЁ 20-ЛЕТИЯ

    Как неоценимую награду
    Принимаю в горестной борьбе
    Чудо! - моя юность где-то рядом
    Снова повторяется в тебе!

    Мне сегодня возвратились двадцать
    Дерзких лет, затерянных вдали, -
    Как парнишка, я готов угнаться
    За мечтой на синий край земли!

    Значит, счастье может повториться,
    Значит, не окончен долгий бой
    За перо волшебное жар-птицы,
    В детстве обронённое тобой!

    Променяю недуги и старость
    На короткий миг в моей судьбе,
    Чтоб увидеть яркий алый парус,
    Трепетно стремящийся к тебе!
    1967

    РЕКВИЕМ

    Я примкну плечо к чужому горю,
    Белый гроб на горку понесу,
    Горе, как волна седого моря…
    Прошибает горькую слезу.
    Горе, как прибой, имеет крылья,
    Чтоб хлестать наотмашь сгоряча…
    Плачьте, люди, чтобы не остыли
    Ваши равнодушные сердца.
    Мой сосед погиб – мальчишка смелый,
    Мотогонщик быстрый, как стрела,
    Попрощаться с мамой не успел он,
    Даже не прервал свои дела.
    Весь он жил мечтательным полетом,
    Незнакомый маленький сосед,
    Может он пытался стать пилотом,
    Может – космонавтом, может –нет.
    О делах мы с ним не говорили –
    Было все открыто, на виду,
    Он растил стремительные крылья
    На тревогу, радость и беду.
    Что теперь сказать тебе вдогонку –
    Тише едешь – дальше будешь – нет!
    Ты в дали возвышенной и звонкой,
    Непослушный маленький сосед.
    Просто ты случайно перепутал
    Тормоза с рулями высоты,
    Не свернул от горестной минуты,
    Опьяненный быстротою ты.
    Есть всему конец, и даже горю –
    Каждому своё, своей порой!
    Пусть твоим бессмертьем будет скорость,
    За метой умчавшийся герой!
    1970

    …ПРОЩАЙ, КОРОВИНСКАЯ ДАЧА…

    Была весна неповторима,
    Была ясна морская даль…
    А мы тогда прощались с Крымом,
    Глотая сладкую печаль!
    Прощай, Коровинская дача,
    Где шестьдесят прозрачных дней
    Я был талантлив и удачлив,
    И рад раскрывшейся весне!
    Просветы солнца и лазури
    Сверканием ласкали нас,
    А мы с тобой хотели бури
    И музыки на этот час!
    И, как по моему хотенью,
    Гроза надвинулась от гор,
    И черно-розовые тени
    Пересекли морской простор,
    И ветра был порыв неистов,
    Кривым ущельем напролом,
    Он разметал «Уют туриста»
    Как бы нечаянно крылом…
    Не поддаваясь этой силе,
    Как бы от битвы захмелев,
    насквозь промокшие, босые
    Мы закрепились на скале…
    И не рискуя опуститься
    По режущим уступам вниз,
    Мы словно две морские птицы
    В соленых брызгах обнялись,
    И был торжественно тревожен
    Опасный пост на вышине,
    И быть на Байрона похожим
    В какой-то миг хотелось мне!
    А жаль, того никто не видел,
    И сам неясно сознавал,
    Что все случайные обиды
    Унес с собой девятый вал…
    Несла свободная стихия
    На синих волнах корабли…
    А мы стоим,
    Здесь край России
    И где-то Турция вдали…
    И будет в розовом кипении
    В Гурзуфе буйствовать весна!
    И птиц пронзительное пенье,
    И волны в золотистой пене, -
    Весь мир в волнующем цветении
    И Аю-Даг…
    Уже без нас…
    1992

    БЕЛЫЙ КРЕСТ

    Над Енисеем в небе
    Белый крест –
    Над косогором, над тайгой
    Светится.
    И мы сюда пришли из разных
    мест,
    Кресту и тундре молча
    Поклониться.

    Чью память он тревожно сторожит
    Здесь на юру от горького забвенья?
    Какая тайна здесь под ним лежит,
    Так неподвластна времени и тленью?

    Какие захлебнулись здесь сердца,
    Свечами гасли на ветру упругом?
    Мы точно не узнаем до конца,
    Обшаривая ада круг за кругом!

    Здесь город мертвый из тайги
    встает,
    Немой свидетель царствия
    ГУЛАГа,
    Но жив Дракон, он притаился,
    ждет
    Слепых вождей ошибочного шага!

    Как быстро забываем мы беду,
    Простить готовы подлецов с размахом.
    И снова класть в баланду лебеду,
    Улыбкою прикрыть гримасу страха!

    Пока с души не сбросим мы раба,
    Нас будут гнать к последнему порогу.
    И не поможет поздняя мольба,
    Призывы к всепрощающему богу.

    Отстроен снова лагерный барак,
    И по тайге шагают вышки снова.
    За перестройкой следует ГУЛАГ
    Под знаменем священным цвета крови.

    Спешите, люди, в серые ряды,
    Спешите превратиться в биомассу,
    Забудьте в свое прошлое следы,
    Рассыпьте пепел яростный Клааса!

    Спешите полосатою толпой
    Под насыпь лечь и раствориться в топи.
    Веселый крысолов зовет с собой.
    И призрак коммунизма нас торопит.

    Спешите снова жертвовать собой
    И хоронить себя в болотной гнили.
    И это будет тот последний бой,
    Который мы достойно заслужили.
    1992

    ПОДРАЖАНИЯ ИГОРЮ ГУБЕРМАНУ
    ***
    Крестись, хоть кайся!
    Но и с морского дна
    Позовет тебя костлявая она...
    А потому - всегда один ответ,
    Хоть пей - не пей,
    А вечной жизни нет.

    ***
    Когда Создатель срок тебе назначит
    Покинуть навсегда земной предел,
    Ты не горюй, ты что-то значил
    В цепи его больших и малых дел.

    Он отличил тебя своим вниманьем -
    А что еще тебе Он сделать мог?
    Признать тебя удавшимся созданьем?
    Тогда считай, что ты - почти что бог!

    ***
    Я жил - я не грешил, я просто жил,
    И надо ли просить прощенья
    За то, что просто жил?..
    А если и грешил,
    Так лишь для жизни украшенья!
    1995

    ВМЕСТО МОЛИТВЫ
              (памяти Вали)  


    Лишь прекратить её мученья,
    Другого я желать не мог,
    Пускай рассеет все сомненья
    Всевидящий суровый Бог.

    А получилось: смерть просил я -
    Её страдания унять!
    Так дай, всевидящий, мне силы
    Мне самому судить меня!

    Поймет меня или не простит он,
    Мне далеко не все равно:
    Глухую боль о пережитом
    Нести в душе мне суждено.

    Не заслонил ее собою,
    Казалось, предан ей сполна...
    Какой ценой, какою болью
    Свобода мной искуплены?

    Естественно желать свободы
    И быть всегда самим собой,
    И откровенным, как природа
    С её божественной судьбой.

    Но как мне с ней распорядиться
    На пасмурном остатке лет -
    Подобен я бескрылой птице,
    Бредущей тихо по земле.

    Грехами я лишен надежды,
    Что будет встреча впереди,
    Но сердце верует как прежде
    И бьётся трепетно в груди!

    Еще не принято решенье,
    Когда мне голову сложить,
    Слежу за Гамлетовой тенью,
    не знаю - быть или не быть.
    1996

    * * *
    Усталая память стучится уныло –
    Всё было,
    случилось,
    мелькнуло,
    уплыло…
    Проходят виденьем забытые лица
    И встречи, которым уже не случиться.
    Всё было,
    Распалось,
    Мелькнуло,
    Смешалось,
    Остались со мною седая усталость
    И давняя боль затянувшейся раны,
    И горький угар от несбывшихся планов…
    Так хочется снова бессмертной частицей
    И в будущей жизни ещё повториться
    И снова к земному всему причаститься,
    Хотя бы на миг среди вас очутиться,
    Побыть человеком во времени новом,
    Опять надышаться
    Земною любовью!
    2000-2001

    * * *
    Я выдумал последнюю любовь,
    И потому хожу, как виноватый –
    Ведь нам уже не праздновать с тобой
    Счастливых дней расцвеченные даты.

    Привыкшие к условностям давно,
    Мы нашу жизнь на составные делим,
    И потому нам свыше не дано
    Распорядиться ею как хотели б.

    Не можем мы с согласия Творца
    Мир за неделю переделать снова,
    Чтоб не скулить в молитве без конца
    За хлеб насущный в жизни бестолковой.

    Не принимай, забудь мои слова,
    Вспорхнувшие с похмелья по ошибке.
    Я верю, что любовь еще жива -
    Ещё цветут во мне твои улыбки!

    АЭРОБИКА ДУШИ

    Сбывается то, чему бы ни сбыться,
    И вижу я то, что видеть хочу –
    Так невозможное стало привычным
    И подвиг Создателя мне по плечу.

    Тут и конец! И в частном и в целом,
    Как говорится – слава труду!
    И кажется мне, что всё надоело
    И я по-английски тихо уйду…

    Не надо нести условный крест мой
    На ту Голгофу, которой нет…
    А жизнь с каждым годом всё интересней
    И хочется выжить ещё сто лет!

    Строить воздушные замки из света,
    Чеканить монету ни из чего,
    Кропать «Одиссею» подобно поэту
    И жить по суровым заветам его.

    И ежедневно страдать над строкою,
    Покуда пером владеет рука,
    И навсегда лишиться покоя,
    Когда впереди искрится строка!
    Ванта, 2001 г.

    ПОСЛЕДНЯЯ ДУЭЛЬ ЛЕРМОНТОВА

    “...Громоздятся грозовые тучи
    Нал седой вершиной Машука
    И с тоской глядит на них поручик
    Тенгинского пехотного полка...”
    Казимир Лисовский


    Отводит взгляд в смятении Мартынов,
    Прижав к груди тяжелый пистолет,
    Случайная слеза ещё не стынет
    На воронёном гибельном стволе,

    Пока украдкой бросит взор на друга
    И не решит — убить или простить,
    Ударом грозовым слегка испуган,
    Нажать курок он всё-таки решит!

    Нахлынувшими чувствами наполнен,
    Стоит поэт, как светлая гроза...
    Внезапным блеском одичалой молнии
    Сверкнут его печальные глаза...

    И он в душе непрошеным визитом
    Тархановские рощи посетит,
    И попрощаться с Пушкиным убитым,
    Как ангел, он в Тригорское летит.

    А может, он навылет ранен в сердце
    Молитвою, похожею на крик,
    Зарубленного саблею чеченца
    В атаке над рекою Валерик...

    И не сумел он молодости силы
    Отдать святою жертвою любви
    Многострадальной Родине — России,
    Как воинскую клятву на крови...

    Ужели всё? Неумолимо быстро
    Уходит жизнь — её не удержать —
    И положил тот распроклятый выстрел
    На жизнь его последнюю печать...

    Так что же вы, друзья и секунданты,
    Вы, сильные большие мужики
    Не отвели от светлого таланта
    Безумного преступника руки?

    Уходят в Лету годы и столетья,
    Но будет продолжаться вечно бой —
    Добро за всех останется в ответе,
    Кого не заслонили мы собой!
    Ванта, 2001 г.


    ВИЗИТ К ТАЙМЕНЮ

    Сумасшедший сегодня улов,
    Даже сердце с испуга устало –
    Семь тайменей по двадцать кило –
    Такого вовек не бывало.

    На камень бы лечь и вздремнуть,
    Не искать у удачи предела.
    Если правде в душу взглянуть,
    Мне везенье уже надоело.

    Хватит рыбы на всю братву
    И домой по штуке придётся,
    Удержаться бы на плаву
    Над корчаги* бездонным колодцем.

    -Давай, Василич, кидай, -
    Напарник кипит от азарта, -
    Взялся играть, так играй,
    Оправдай доверие фарта.

    И я снова кидаю блесну
    В бурун, что у чёрного камня,
    И леса натянулась в струну
    И звенит у меня под руками.
    *В слиянии строптивых рек
    На разной твёрдости породах
    Течением за долгий век
    Сработаны водовороты.

    Бездонная их глубина
    Влечёт под воду завихреньем.
    В провалах каменного дна
    Противоборствуют теченья.

    Случайно схвачен глубиной
    Рыбак, поверивший в кончину,
    Бывает выброшен волной
    Великой милостью пучины.

    Видно, крепко матерый засел
    И, как демон, взлетает на воздух,
    Я лесу затравить не успел –
    Среагировал слишком поздно!

    И сверкнув красноватым хвостом,
    Таймень драпанул на свободу,
    Мой напарник открытым ртом
    Ловит воздух и пенную воду.

    -Отбить тебе руки, мудак, -
    Прости за уместное слово,
    Но иначе нельзя никак, -
    Пахана прошляпить такого!

    -Хва-атит! – прошу я в ответ,
    подсечка требует силы
    и резкости нужной нет –
    усталость удачу скосила!

    -Ну, ладно, тащи рюкзаки
    и выведи лодку за камень,
    во-он - чёрный посредь реки,
    оттуда двумя гребками.
    Прими неожиданный риск,
    влети на вершину вала,
    а там левее держись,
    чтоб корчага струёй не достала.

    Напарник доволен собой,
    Он уверен и верит в удачу:
    -Не бойся, старик, я с тобой,
    мой фарт пятикратно оплачен.

    Ты садись на весло впереди,
    носу с гребня не дай свалиться,
    не удержишь – того и гляди,
    нам в воронке как раз очутиться!

    -Ну, а если, а если беда?
    Нас затянет взвихрённый омут…
    -Такому не быть никогда,
    но на всякий случай запомни:

    -C корчагой зря не борись,
    задержи, сколько можешь, дыханье,
    и послушно закручивай вниз
    до камня ногами касания.
    А там, как таймень, возле дна
    устремляйся вниз по течению,
    из подводного плена волна
    тебя вынесет к солнцу и свечению –

    Это если тебе повезёт!
    -Спасибо, я слышал про это,
    но я вижу, что водоворот
    нас прихватит по всем приметам!

    -Ты не каркай, я сам на корме,
    а это что-нибудь значит.
    За мной и всегда при мне
    весёлая девка – удача!

    Нос на выход! Взревел мотор,
    Но, дважды чихнув, захлебнулся,
    Мне держать теченья напор
    До последнего стопора пульса.

    Но теченье сильнее меня –
    Мы сползаем в объятия смерти,
    Ничего не могу предпринять
    Против страха и злой круговерти!

    Мой напарник терзает движок
    И скрывается молча в корчаге,
    Он настойчиво бился, как мог,
    До последнего, может быть, шага…

    Лодка, сильно вздымая нос,
    Отряхнула меня в воронку
    И удушливый вихорь понёс
    Меня ружьям и рыбам вдогонку.

    Я вспомнил школу и мать
    И в белых ромашках поле,
    Хотелось пить и дышать,
    Но грудь разрывало от боли…

    Струя закружила меня,
    И холод вторгается в уши,
    Но я слышу, что камни звенят,
    Наполняя унынием душу!

    И время куда-то ушло
    И обо мне позабыло…
    Напарнику, знать, повезло –
    Везучий, наверное, всплыл он.

    Но мне теперь всё равно –
    Выдох в груди не сдержать мне.
    И свет проникает на дно
    И звенят золотистые камни.

    Обидно сейчас утонуть,
    Нащупав ногами камень,
    И мне удаётся шагнуть
    На берег чужими ногами.

    Но воздуха мне не глотнуть
    И непосильная тяжесть
    Медведем ложится на грудь
    И мысли виденьями вяжет.

    Возможно, я тут же заснул,
    Хоть тело болело и ныло,
    И кто-то мне в ухо шепнул:
    -Фраера жадность сгубила…

    Оглянулся, кругом – никого,
    Рука потянулась за пояс…
    Напарник, скорее всего,
    Подкрался ко мне, беспокоясь…

    Иль блазнится удача его,
    Ещё не оплачена мною?
    Иль себя не узнал самого,
    Шептавшего за спиною…

    Холодок пополз по спине,
    Хоть в реку бросайся опять!
    Страшно в корчаге не было мне,
    Боялся я только за мать.

    Преодолев тайфун тошноты,
    Смирился я в благости сна:
    И птицы кричали, и пели цветы
    И фраза стучала одна:

    Идущий вперёд наперёд не хвались,
    С чужого средь грязи – коня,
    С жадным в лодку одну не садись,
    На зеркало не пеняй…

    Совесть, не надо со мною играть –
    Живу я с тобою в ладу…
    В беде мне первой вспомнилась мать,
    Напарника другом не мог назвать,
    Случится – в разведку пойду…
    И завтрак, и ужин могу отдать,
    Если надо – даже врагу.

    И холодной корчагой себя испытать
    Раз в году я, пожалуй, смогу!
    2002

  • Возврат: